Войти (812) 295-42-67 СПБ, Б.Сампсониевский пр., д.79  Версия для слабовидящих

Артистом я уже был, режиссером был, теперь хочу передать то, чему научился

Театральная газета Санкт-Петербурга «Просцениум» №17-18 (35-36). Ноябрь-декабрь 2007 г.

 

Юрий Томошевский: «Артистом я уже был, режиссером был, теперь хочу передать то, чему научился».

Заслуженный деятель искусств России Юрий Томошевский стал своеобразным брэндом Петербурга. На его моноспектакль «Блистательный Санкт-Петербург» уже многие годы стремятся попасть ценители поэзии Серебряного века. А еще у Томошевского редкостный дар - безоглядного ухода. Так, после смерти Г.А.Товстоногова он ушел из труппы БДТ. Создал знаменитый подвальчик «Приют комедианта» на Малой Морской, где он и другие артисты играли моноспектакли. Когда «Приют комедианта» переехал на Садовую и начал расширяться, Юрий Томошевский покинул свое детище. Сейчас он работает художественным руководителем Филармонии для детей и юношества, переехавшей с Невского проспекта на Большой Сампсониевский пр.,79.

Прелесть Филармонии – в разнообразии

-Юрий Валентинович, недавно Филармония для детей и юношества открыла новый сезон. Каким он ожидается? И как вообще вам живется в отдалении от центра?

-Само название является определяющим - это Филармония для детей и юношества, что означает более широкие возможности для постановок, для выбора репертуара. На открытии сезона у нас был председатель Комитета по культуре Николай Витальевич Буров, который говорил, что наш шикарный зал предъявляет к нам и дополнительные требования. Здесь можно проводить литературные вечера, спектакли для взрослых. Да, мы находимся на отшибе, на Большом Сампсониевском проспекте, но даже здесь есть свои преимущества, потому что это единственное театральное учреждение во всем громадном Выборгском районе. Невзирая на отдаленность, наш зал заполняется. Как ни странно, первые два года наши зрители были те же, что и на Невском, спасибо им за верность. Сейчас я очень рад, что на утренних детских спектаклях залы полны, приходят родители с детьми. Сюда постепенно перебирается публика, которая бывала на моих литературных, поэтических вечерах в «Бродячей собаке», рост количества зрителей за два года очень приличный.

Вскоре мы открываем здесь малую сцену, своего рода салонный зал, где будут проводиться такие же вечера, как в «Бродячей собаке», какие раньше были в подвале «Приют комедианта» - это синтез литературы, собственно поэзии, музыки. У нас сформировалась молодая труппа очень хороших артистов, около двух лет я их собирал по всей стране. Плюс костяк замечательных артистов старшего поколения, которые раньше служили в филармонии, с ними расставаться нельзя, потому что выход каждого большого артиста, который работал когда-то с Брянцевым или с Агамирзяном, создает особую ауру, атмосферу, служит отправной точкой для молодых актеров.

Если говорить о планах нового сезона – это, в первую очередь, опера «Красная Шапочка» в постановке Ивана Володина. Это должен быть большой, настоящий спектакль, красивое зрелище, ведь у нас в штате симфонический оркестр, оперная труппа, главным художником я пригласил заслуженного художника России Михаила Мокрова. И тот посоветовал отдать все деньги на детский спектакль, потому что стыдно перед детьми, когда открывается занавес, а за ним убогая декорация. Нужен настоящий, красивый детский спектакль, потому что раннее восприятие искусства остается на всю жизнь. И у нас действительно очень красивые декорации, отличный оркестр, я сегодня жду от этого спектакля больше, чем от своих постановок, поскольку я главный режиссер филармонии в целом, а не только драматической труппы

Затем у нас Татьяна Вениаминовна Дунаевская , патриарх, создатель филармонии, выпускает «Горе от ума». У нее этот год юбилейный, к тому же должна выйти в свет ее книга о филармонии. Подгадываем, чтобы отметить ее юбилей вместе с презентацией книги.

Следующий год - это 20-летие филармонии, у нас большие творческие планы, мы послали заявку в Комитет по культуре, надеемся отметить это событие по возможности широко.

Если говорить о дальнейших планах, то в этом сезоне я должен выпустить «Грозу» и «Вишневый сад». Темпы очень напряженные, в отпуск я не уходил и молодых артистов не отпускал, репетиции идут с утра до вечера.

Так же напряженно идут работы на малой сцене, здесь уже состоялась премьера «Белых ночей» в исполнении Ирины Задорожной, у Сергея Сафронова будет замечательный спектакль «Как я растрепал компанию» по Даниилу Хармсу. На своих сольных концертах я отдаю молодым артистам одно из двух отделений, и они берут зал, постепенно завоевывают публику, которая перебирается к нам из центра на Большой Сампсониевский. В репертуаре малой сцены «Кинфия» Елены Шварц в исполнении Татьяны Морозовой, «Господин из Сан-Франциско» Бунина в исполнении Анны Некрасовой и Андрея Шестакова, моноспектакль Леонида Вахонина «Несколько дней из жизни Пушкина». Прелесть филармонии – в разнообразии. На большой сцене идут мои поэтические вечера, к примеру, о Тютчеве, его сопровождает замечательный театровед Александр Яхнин, он рассказывает о поэте, я исполняю его стихи, молодые артисты тоже читают стихи, поют романсы, получается великолепный альянс. В филармонии подобралась также молодая оперная труппа, на открытии сезона они выступали очень красиво. И потом, в этом есть определенный интерес, потому что мы выпускаем абонементы. Первый абонемент посвящен Моцарту: драматические артисты моей труппы играют Моцарта в разных возрастах; известный, опытный артист Борис Соколов исполняет роль ведущего, плюс симфонический оркестр, плюс оперные арии, плюс режиссура Александра Черкашина - получаются очень красивые, зрелищные показы для детей.

Этот филармонический размах меня покоряет и радует, здесь представлена культура универсальная, синтез все видов искусства. И огромная благодарность директору филармонии Татьяне Николаевне Волоцкой, которая пригласила меня и всячески поддерживает. У меня руки развязаны в том смысле, что я занимаюсь своим делом, всю административную машину тянет она. Она мне пообещала: через год у вас будет площадка, как в «Бродячей собаке». И через год возникла малая сцена. Пообещала, что зал приведут в порядок – сейчас большой зал находится в идеальном состоянии.

Нужно сказать, что Комитет по культуре стал помогать нам деньгами на постановки, за что им низкий поклон. То, что сегодня во главе Комитета стоит Николай Буров - это большой плюс, потому что он профессионал высокого качества, он по природе своей руководитель. Я не могу сказать, что мы брошены на произвол судьбы. Нам помогают, а уж наше дело – это качество, за него мы отвечаем. Могу сказать, что пять премьер состоятся в этом году на малой сцене. Артисты постоянно создают литературные вечера, кто-то читает Северянина, кто-то Арсения Тарковского - размах очень большой.

-Жаль, что мы об этом размахе так мало знаем и что вы так далеко…

-Совсем это недалеко, мы убедились. Ирина Задорожная играла на большой сцене моноспектакль по «Белым ночам» Достоевского, казалось бы - в детской филармонии, что расположена в районе метро «Лесная», рекламы практически никакой не было, тем не менее, мы продали только на этот вечер 120 билетов. В принципе, сарафанное радио плюс зритель, который нас видел – это выше и лучше назойливой рекламы, что с утра до вечера вопит: это звезда, последний писк, долгожданная премьера! Люди ж не глупые, они начинают понимать, кому следует верить.

-Что вас подвигло взвалить на себя этакую махину?

-Меня пригласила Татьяна Николаевна, директор. Она бывала на моих концертах, потом предложила поставить «Ревизора», потом сказала, что есть вакантное место главного режиссера Детской филармонии… Когда мы вошли в новое здание и увидели большой зал, я так и похолодел. И сказал Татьяне Николаевне: «Давайте я на три года останусь и за это время попробую сформировать труппу и определенный репертуар». Вот минуло уже два года, пошел третий, планомерно идет обновление и восстановление старых постановок, подготовка нового репертуара. И сейчас на новом месте аура совершенно иная, люди по-другому стали относиться к работе. Конечно, что-то осталось от прежнего «Ленконцерта», с какими-то вещами приходится бороться.

Сейчас для меня главное - педагогика. Артистом я уже был, режиссером был, теперь очень хочется передать то, чему я научился.

 

«Живой классик»

-Вы ставите «Грозу», как вам кажется, почему сейчас так востребована эта, казалось бы, хрестоматийная пьеса?

-Я репетирую эту драму по той простой причине, что очень люблю Островского и хочу, чтоб мои зрители полюбили его так, как люблю его я. Меня учили, что это достояние нашей культуры, нашей литературы, как говорил Аполлон Григорьев: «Наш поэт Островский». А современные изощрения трактовок, разнообразные вывихи, - пожалуйста, в добрый путь всем театрам! Но я работаю в филармонии для детей и юношества, я ставлю классическую пьесу так, как она написана, и как хотелось бы мне. Мне думается, в пьесе прежде всего решается проблема выбора, поэтому главные персонажи в ней - Варвара и Катерина, две молодые девушки. Одна говорит: «Я так жить не могу, если предаю внутри себя Бога». А Бог, он как был, так и есть, при любой власти, Бог - это внутри тебя, это твоя совесть. А Варвара говорит: «Надо так жить, все так живут». Все персонажи в пьесе блистательно выписаны, но наш спектакль ориентирован на молодую публику, соответственно, я ставлю об этих двух девчонках. Они узнаваемые, живые, и не надо надумывать, в каком веке все происходило, достаточно внимательно прочитать пьесу и точно дать задачу артисту. Я прошел былое время андеграунда, теперь я уже нормальный, живой классик. (Здесь он, конечно, засмеялся. – Т.К.).

-Юрий Валентинович, какими качествами должен обладать актер вашей труппы?

-В первую очередь, артист должен обладать стопроцентным обаянием. Его должны все любить, иначе он не артист. Конечно же, необходимы профессионализм и работоспособность. И, безусловно, дар Божий.

-Вы продолжаете критиковать современную систему подготовки артистов?

-Сейчас уже меньше критикую. Существуют разные эстетики, школы, не нужно спорить, всем места хватит. Есть эстетика Льва Додина, есть эстетика Семена Спивака, есть школа Дитятковского - и это замечательно. Моя эстетика состоит в том, что театр, в первую очередь, - это праздник, зрелище. И красота должна быть в театре. Понятие о красоте опять же у каждого художника разное, это естественно. О том, что низкий уровень педагогический, я уже кричать же не буду, но это всем понятно. Когда артист выходит на сцену и не знает, что такое действие, что такое событие, что такое конфликт – это уже за гранью. Правда, сейчас иногда я бываю счастлив, что выходит белый лист, что его не успели испортить. Развращает долгое сидение, когда студенты по десять часов выслушивают педагогов, но не занимаются практикой, не приобретают мастерства. Насаждается неуважение к профессии, когда можно прийти на показ неподготовленным, без сменной обуви. Неужели нельзя за четыре года хотя бы элементарной этике научить? Вот видите, я зарекался ругать, но все это непозволительные вещи, за это надо наказывать. Плохого врача можно осудить и наказать, почему же мы калечим детей, целое поколение, и за это не наказываем?

Главное, сейчас есть столько возможностей для хорошего образования, в том числе те, которые дает наш родной, любимый город. Когда ты выходишь на улицу и видишь, как много сделано, отреставрировано, восстановлено за последнее время. Поэзия, музыка, архитектура возрождаются, музеи заполняются, книжные магазины завалены литературой. Поэтому своих учеников я пытаюсь приучить: получил зарплату, прежде всего, иди в книжный магазин, на выставку, больше чем книги, произведения искусства тебе никто не даст. Мое дело - только потихонечку направить… Другое дело, что происходят события, которые отбрасывают нас назад, так, из-за войны в Чечне мы потеряли поколение, и нужно начинать все сначала. Спросите сейчас у молодежи о каком-нибудь артисте, который лет 20 назад был звездой, вы услышите в ответ: «А кто это?» Я уже не говорю про Станиславского. Ребенок, который две книжки прочитал в школе из-под палки, он не станет читать «Мою жизнь в искусстве». Знания даются очень поверхностные, хотя изначально наше обучение было самым замечательным. Зачем нужно было его ломать, зачем перестраивать? Студенты театральных вузов теперь учатся пять, шесть лет, и что - они от этого больше знаний получат? Нет, они просто больше просидят, позже выйдут на сцену. Я считаю: два года отучился – вперед, на сцену, работать! Необходима практика, пусть в массовке, в маленьких ролях, но через два года они должны уже ходить по сцене, а не слушать мастеров и их воспоминания.

 

Современная поэзия существует

-Где сейчас можно увидеть и услышать ваши концертные программы, кроме филармонии?

-Кафе «Бродячая собака» было первым местом, куда я вернулся после того, как четыре года сидел, думал о жизни. До сих пор я там два-три раза в месяц выступаю с литературными программами – Блока, Паустовского… Моя востребованность, в первую очередь, связана с поэзией, которой я занимаюсь основательно и серьезно уже 25 лет. И, прежде всего, с поэзией Серебряного века. Самое сложное - прочитать стихотворение так, как оно написано, услышать поэта, дотянуться до него, а не ломать под предлогом того, что я так вижу. Необходимо трепетное отношение к литературе, драматургии поэзии. А не очередная победа над Островским, Грибоедовым или Шекспиром. У нас, как правило, премьера – это победа над классиком. Но и это временное явление. Появляется колоссальное поколение самостоятельно мыслящих молодых режиссеров, все больше артистов, которые много читают, стремятся к знаниям.

-Для многих вы являетесь камертоном художественного, литературного вкуса. А каково ваше отношение к современной литературе?

-Если говорить о современной поэзии, то считаю, что Елена Шварц – это уже классика, для меня это однозначно. По-новому открываю Арсения Тарковского, Давида Самойлова, открываю для себя и для зрителя. Говорить о современной поэзии, думаю, есть смысл. Готовится фестиваль молодых петербургских поэтов, и вот мы с коллегой два месяца по ночам отчитывали их стихи. Из 136 присланных заявок 20-30 стихотворений были просто замечательные. Михаил Козаков, который приезжал сюда с концертом, спросил меня: «Чем занимаешься?» «Готовлю фестиваль молодых поэтов», - отвечаю. Он удивился: «А они есть?» И после паузы сказал: «Ты знаешь, все может быть, пока еще люди влюбляются, наверное, поэзия существует». Пока есть любовь, высокие чувства в душе человека, есть и поэзия. А плюс еще этот город, который заставляет тебя мыслить поэтически, говорить в более возвышенном тоне. Самое большое счастье - это город. Я во всех интервью рассказываю: да, долги, неприятности, но выйдешь ночью мусор выносить, смотришь, а в небесах купол Исаакия высится, красуется. И века будет так стоять. И что все наши проблемы по сравнению с этой красотой и вечностью?

Беседовала Татьяна Коростелева

 


194156, Санкт-Петербург,
Большой Сампсониевский пр., д.79
Касса
295-42-67
Билетный стол
295-09-89
Комитет по культуре Санкт-Петербурга Комитет по культуре
Санкт-Петербурга