Войти (812) 295-42-67 СПБ, Б.Сампсониевский пр., д.79  Версия для слабовидящих

ДУХ ГОГОЛЯ ВИТАЕТ НАД БЕЗДНОЙ…

Отшумели гоголевские дни. Но ведь Гоголь с нами всегда. В Государственной филармонии для детей и юношества премьера: сценическая композиция «Мертвые души». Смотрится – с неотрывным вниманием, захватывает и не отпускает ни единой фразой, ни единым звуком и интонацией, ни одним движением актеров.

Чичиков в исполнении Константина Сироткина – тип плута, ловкача, который с изрядным изяществом и психологической пластичностью, достойными лучшего применения, обрабатывает каждого встречного и поперечного в свою пользу. Он со всеми разный: сладок и манерен с Маниловым, нахален и развязен с Коробочкой, притворный паинька с Плюшкиным. Игру молодого актера отличает психологическая тонкость; неизменный налет плутоватости его героя сохраняется при всех перипетиях.

Коробочка Татьяны Морозовой – совсем своя, при этом убедительна так, будто выскочила из рамы созданного гением портрета и воочию явилась перед нами здесь и сейчас. Мы привыкли, что Коробочку трактуют как кругленькую старушку. Уже одно то, что Татьяна в жизни – изысканно-худощавая, утонченная красавица, делает неизбежным особый рисунок роли. Поразительно, как молодая женщина сумела без грима и без малейшей натуги претворить образ старухи – жадной, тупой, зацикленной и вместе с тем себе на уме. Как она подсмотрела и сумела передать эти старческие ужимки, эти тупые переливы тугой старческой мысли, всю тупоумно-хитрую повадку и еще то, что не расскажешь словами?

Ноздрев Сергея Сафронова – во всей красе русский тип экзальтированного плута, вечно взвинченного гуляки и бретера. Типаж дан выпукло и ярко, непостижимо смешно и вместе с тем жутковато; по сути, Ноздрев ведь в «пограничной ситуации», на грани сумасшествия. Много можно было бы говорить о мрачной фигуре Плюшкина в убедительном исполнении Юрия Захарова. Жутью веет от этой замогильной фигуры, бывшей некогда человеком… Ему противостоит розово-сахарно-помадный Манилов Сергея Куницкого с его вычурной и донельзя экзальтированной женой в ярком исполнении Анны Некрасовой.

От всей комичной и в то же время жутковатой постановки остается впечатление, что зритель воочию увидел Гоголя, именно самого Гоголя, а не спектакль «по мотивам». И дело даже не в умно отобранном тексте. Но настолько точно уловлен самый дух нашего гения с этими безднами человеческой психики и разнообразием душ, с его мрачным весельем: смешно - да не смешно. Остается ощущение бездны, над которой витает выморочное действо, некой неразрешенной, – а скорее и неразрешимой – тайны…

Выразить на сцене все это невероятно сложно. Тут нужны глубокое проникновение в поэтику Гоголя, интуиция, редкий сам по себе талант к гротеску и тому магическому реализму, который отличает несравненный гений Гоголя. Именно гротеск, но не выходящий за рамки стилистики нашего классика, отличает постановку заслуженного деятеля искусств России Юрия Томошевского и режиссера Юрия Захарова. И игру актеров, экзальтированную, но не переходящую в клоунаду. Грань здесь очень тонка, удержаться трудно, и мгновениями ее невольно переходят, – но ведь спектакль еще в становлении. В основном актеры творят как раз на том градусе фантасмагории, где мы радостно узнаем стиль великого писателя.

Невольно сравниваешь новую работу нашей замечательной филармонии с нашумевшими работами по Гоголю, например, со знаменитым «Тарасом Бульбой» Бортко. Главная ошибка знаменитого фильма, на мой взгляд, в том, что Гоголь там понят режиссером как реалист, в то время как в творчестве Гоголя магия, абсурд и гротеск делают погоду. Гоголю противопоказан натурализм. Например, женщина у Николая Васильевича – это мечта, дымка, морок; так и видит панночку Андрий – как грезу. Панна дана Гоголем в дымке несбыточной мечты парубка как знак какой-то высшей и недостижимой жизни, как сон о рае, об иной реальности. У Бортко же – Андрий с панночкой аж ребеночка соорудили, что совершенно не мыслимо у Гоголя! Не говоря уж о преизбыточной натуралистичности штыковых атак и пыток на дыбе…

Гротеск в театре Юрия Томошевского – это подлинный Гоголь с его беспримерно обостренным, фантастичным восприятием реальности. Вместе с тему классика это всегда выверты самой реальности; они органичны, подсмотрены у самой действительности, выхвачены горячими из самой жизни. Выхвачены умом метким и острым и наблюдательностью, преувеличенной линзой гения до художественной полноты.

Ольга Щербинина
29 мая 2009 года, Санкт-Петербург.

 


194156, Санкт-Петербург,
Большой Сампсониевский пр., д.79
Касса
295-42-67
Билетный стол
295-09-89
Комитет по культуре Санкт-Петербурга Комитет по культуре
Санкт-Петербурга